Малая Вишера - Любытино (380 км)Вновь усевшись на велосипеды в 22:52 (мы потеряли 4 минуты на ненужные разговоры), двинулись дальше. Юрий Викторович пытался поехать побыстрее, я оглядывался на Илью и Сергея, которые ехали позади нас метрах в 50 и не сокращали дистанцию.
- Юрий Викторович, помедленнее, пожалуйста, коллеги не успевают.
- Да я и так еле кручу, Саша!
- Две минуты подождём, сейчас все вместе соберемся, и тогда нажать можно будет.
- Да сколько можно ждать?
В конце концов мы собрались вместе и продолжили движение по ночной дороге.
Заправка и впрямь оказалась через 18 км в д.Бурга на 307 км пути, туда мы прибыли в 23:27.
Вход внутрь заправки был заблокирован. Комары вместе с нами тусовались снаружи. Им тоже сильно не нравилось, что их право на свободный вход внутрь заправки ограничивают. Они пытались донести до нас своё недовольство.
Покупать пришлось всё через кассира. И это было медленно. Тысяча уточняющих вопросов:
- Мне кофе, пожалуйста.
- Вам какой?
- Капучино.
- Есть эспрессо или латте.
- Тогда латте.
- Большой? Средний? Маленький?
- Самый большой.
В общем, примерно так это всё было по каждой позиции. А нас четверо.
Юрий Викторович к тому моменту как дошла до него очередь, настолько утомился ожиданием, что на вопрос о том, "что будете?", ответил так:
- 200 грамм портвейну.
Потом, конечно, пришлось взять кофе.
Подъехал мужчина на машине с прицепом-кунгом.
Жизнерадостный дяденька лет примерно 45 на вид.
Он подошёл к окошку кассы, около которой стояли я с Юрием Викторовичем и оформляли заказы. К тому моменту Сергей с Ильёй отошли в другую сторону, так как уже получили желаемое.
Мужчина решил пообщаться с нами. Он оглядел нашу четвёрку и спросил:
- Парни, а вы издалека?
Я был ближе всего к мужчине, и как-то так получилось, что диалог на себя взял я.
- В Луге стартовали утром.
- *** [ничего] себе! Это ж километров 200 отсюда.
- Мы не едем по прямой, нам километраж набрать надо. У нас 307 сейчас.
- 307 км? На велосипедах? ******** [я потрясён]!
Мне начинала импонировать по-детски непосредственная реакция мужчины. Мой собеседник переварил полученную информацию и задал вопрос:
- Парни, а спать вы где собираетесь?
- Мы не будем спать, - пригубив кофе, ответил я. - Нам надо ехать.
- В смысле, ехать?
- У нас командная гонка на 24 часа.
- ****** [я дважды потрясён]! И чего вы, дальше в Любытино?
- В Любытино, потом за Любытино, короче дальше, - вмешался в беседу Илья, дав понять мужчине каламбуром, что вопросов тот задаёт уж больно много, а во многих знаниях многие печали.
- Ну удачи вам, мужики! - попрощался с нами ночной посетитель и отправился к своему автомобилю.
От моего внимания не ускользнуло, что на момент начала беседы мы были парнями, а в конце превратились в мужиков.
Стоило отметить, что те самые условности, о которых Дмитрий говорил с Юрием Викторовичем в кафе в Сольцах, потихоньку начинали отлетать с нас, как ненужная шелуха.
Мы тронулись в путь почти в полночь, в 23:57.
Ночная езда до Любытино оказалась довольно странной. Почему-то мы перестали ехать сменами. Казалось, каждый был на своей волне, дороги были пустыми, всех тянуло к осевой, Сергей лидировал (и как мне показалось, вообще ни разу не сменился).
Оценить градиенты в ночной темноте было невозможно, ощущение скорости также притупилось.
Но мы ехали не торопясь.
По пути в Любытино запомнился мост через р. Мста. Спуск вниз был великолепен - из ночной тьмы на прекрасно освещенный мост на хорошей скорости вылетают четыре всадника. Картина, достойная пера художника. Хорошо, что за мостом подсветки нет, и художник, наблюдай он нас в тот момент, не смог бы правдиво нарисовать, как медленно те самые всадники забирались в подъём на противоположном берегу.
На Т-образном перекрёстке в Ярцево мы встретили Юдина Алексея. Он тупил на автобусной остановке.
Мы было начали small talk, как к нам серьёзным тоном обратился Илья:
- Парни, поехали. У нас время.
Алексей напоследок сказал нам:
- Да, вам надо ехать, у вас амбициозные планы.
- Планы обычные, - ответил Илья. Мне это чем-то напомнило сцену из к/ф Кин-дза-дза:
Цитата:
- Друг! У вас какая система? Разрешите взглянуть?..
- Система обычная. Нажал на кнопку - и дома.
Мысль о том, что слово "система" в велосипедном деле это не просто слово, а тут ещё и Юдин, и тройничок, вызывала улыбку, хотя со стороны казалось, что для смеха нет причин.
Знак на развилке указывал, что до Любытино 17 км. На часах - 02:07, мы поехали.
Асфальт немного испортился - время от времени там возникали трещины, которые нужно было не проморгать. Пробиться в третий раз за поездку и заниматься заменой камеры в ночной прохладе (+10 градусов) не хотелось.
По пути мы обсудили топонимы - Задорье, Углы и что-то ещё.
Так или иначе, но в 02:55 мы оказалсь на мосту через р. Мста (опять Мста, но мост другой) у таблички с названием Любытино.
Там мы и сделали фотоотметку 380 км.
После этого выяснилось, что мы нагнали план-график. Это была новость хорошая.
Осмотр местности показывал, что купить что-нибудь съестное тут у нас вряд ли получится. Это была новость плохая.
Были два элемента, которые напоминали нам о том, что тут вообще-то обитают люди:
1. На заднем плане звучала музыка сельской дискотеки.
2. Поодаль напившийся парень пытался оказать знаки внимания какой-то барышне, та без лишних политесов крыла его в три этажа и давала понять, что с такими знаками, как у него, близость точно не случится, и путь к сердцу красавицы более замысловат.
Стоять на мосту было бессмысленно, и поступило предложение поехать дальше.
Прозвучало волшебное слово "заправка", к которому добавили, что неизвестно, что это за заправка, может быть, там ни еды, ни воды, нет.
Без воды махать в Боровичи почти 70 км не хотелось.
Любытино - Боровичи (438 км)Мы двинулись в дорогу, поднялись в какой-то холмик, заметили красивое старинное здание из кирпича, я подумал о том, что надо было фотографироваться там, и зачем мы у первой попавшейся таблички сделали фото?
Разумеется, коллеги меня бы не восприняли, предложи я им тормознуть ещё раз ради здания.
Мы ехали неспешно, вертели головами по сторонам в поисках какого-нибудь магазинчика, открытого в три часа утра.
Магазинов не было.
Я приметил даму на тротуаре по правой стороне дороги. Дама двигалась в ту же сторону, что и мы, и нас не видела. Я решил, что с её помощью нам будет проще узнать ситуацию с окрестными магазинами.
- Барышня! Доброй ночи! - подъехав к девушке, обратился я к ней.
Дама обернулась ко мне. По выражению лица было видно, что меня только что хотели не глядя отослать на три буквы в ответ на потенциальное предложение о знакомстве. Увидев перед собой немного утомлённое тело сорока двух лет от роду в велосипедной амуниции, девушка осеклась.
От меня пахло дорожной пылью, потом и авантюризмом, а не алкоголем, животной похотью и низменными страстями. Женщины такие запахи различают.
- Доброй ночи, - повторяю я приветствие, чтобы установить не только визуальный, но и вербальный контакт.
- Да,.. доброй ночи, - немного растерянно отвечает незнакомка. В самом деле, есть из-за чего растеряться, вдруг я её сейчас приглашу прокатиться, а у неё самый нарядный комплект формы в стирке или велосипед в ремонте?
- Скажите, где бы в этом вашем прекрасном городке нам разжиться питьевой водичкой? - продолжаю я.
Мой вопрос поставил в тупик собеседницу. Меньше всего она была готова к тому, что тихой безлунной майской ночью, в абсолютный штиль в три часа её спросят о том, где тут взять воды.
Дама тянула время с ответом и старательно поправляла причёску правой рукой. Я терпеливо ждал, когда моя vis-à-vis раступит. Женщин вообще не нужно торопить.
При этом следовало учесть, что коллеги-то ждали не женщину, а меня. И терпение у них лопнуло:
- Саша, ну хорош уже! Сколько можно?! Поехали!
Я и так не хотел пугать слабый пол, а тут ещё и это. Дама зависла ещё крепче. Уезжать уже было нельзя, иначе потом по Любытино будут годами ходить легенды о велосипедистах, которые по ночам пристают к женщинам с дурными вопросами и даже не дожидаются ответов на них.
Чтобы вывести барышню из ступора и смягчить эффект, я сказал:
- Не обращайте, пожалуйста, внимание на моих спутников. Так что там с водой?
Дама, наконец, обрела дар речи:
- Там дальше будет колонка.
- Там - это где именно? - я старался не создать у женщины впечатление, что она на допросе, но получалось плохо.
- Ну вот там, - махнула собеседница рукой куда-то вдаль (в ту сторону, куда мы направлялись, а не обратно), а потом направо.
- Отлично, спасибо большое, у нас будет колонка, - поблагодарил я за отзывчивость даму, и пожелав ей доброй ночи ещё раз, отправился к группе.
Коллегам я сообщил, что где-то там по маршруту будет колонка с водой, её бы надо не пропустить.
Юрий Викторович поравнялся со мной:
- Сашенька, мне кажется, ты вошёл во вкус. Пока мы тут едем flèche, ты решил перезнакомиться со всеми симпатичными девушками по пути?
- Юрий Викторович, если бы я у них номера телефонов собирал, тогда да, а так - нет, но вообще идея интересная, может быть, займусь. Поехали лучше колонку с водой найдём.
Колонку мы, конечно же, пропустили - она расположена на склоне, и когда мы ухнули вниз на 40+ км/ч в рассветных сумерках, оставалось только помахать колонке рукой на прощание. Подниматься обратно ради этого никто не собирался.
Зато на выезде из Любытино нам попалась заправка по левой стороне. В 03:10 мы заехали туда, проверить, примут ли нас там как людей.
Также как и в д.Бурга вход на заправку был закрыт.
Окошко с кассой открылось не сразу. Это усиливало драматический эффект. Неизвестность, томительное ожидание, вот это вот всё.
Рядом с зданием заправки стояли две скамейки и стол между ними. На столе стояли две початые бутыли с водой на 1.5 л.
Я сообщил о находке товарищам.
Возникла идея - мол, может быть, нальём себе эти остатки, да поедем?
Представили, что воду оставили люди из какой-то другой команды, которые проезжали тут раньше нас.
Прим.: после flèche и написания отчёта выяснилось, что воду оставила команда Андрея Серова. Ещё раз спасибо, коллеги, нам ваш презент пригодился.
Отправив в космос лучи благодарности, мы уже приготовились довольствоваться малым и двигаться в Боровичи с тем, что было при себе, но тут открылось окошко заправки. Вот они эмоциональные качели - мы уже почти было разочаровались, а тут фортуна повернулась к нам лицом, и разочарование сменилось эйфорией.
Выяснилось, что можно разжиться водой, кофе и едой.
Комары уже вовсю питались нами.
Где-то там мы обсудили, что:
1) мы в план-график попадаем, но любой запас, который мы себе создаем, тратим без остатка на вот таких медленных заправках;
2) Дима - молодец и затейник. Маршрут нам составил, а сам не поехал.
Там же мне пришла в голову следующая мысль по поводу командных дисциплин (для меня это вообще новая область), которую я и озвучил:
- Главное, соскочить раньше, чем это сделали твои коллеги.
По выражениям лиц и отсутствию смеха было ясно, что соскакивать никто не намерен.
Из-за комаров рассиживать не пришлось, так что мы отправились в Боровичи. На заправке мы потратили 19 минут.
На столе после нас осталась бутылка Байкала, которую мы не сумели приговорить.
Сама по себе дорога в Боровичи мне почти не запомнилась.
Холмики, пологие холмики, солнышко, которое встало над кронами деревьев. Никаких осадков, никаких туманов.
Несколько моментов, которые отложились в памяти, всё же были.
Примерно на середине пути в Боровичи около 04:30 утра Сергей сказал, что его вырубает в сон. Поговорить связно, длинно на какую-то тему не удавалось, мы были на каких-то своих волнах. Поэтому я переживал за то, чтобы Сергей не отрубился на ходу.
К счастью, это так и не произошло.
В какой-то момент Юрий Викторович ломанул куда-то вдаль, оторвался метров на сто.
Догонять его никто не стал.
Илья сказал что-то в духе:
- Ну куда это годится, зачем так топить?
Сергей флегматичным тоном зрителя, который смотрит к/ф "Иван Васильевич меняет профессию" в сотый раз в жизни, и знает все шутки наизусть, прокомментировал:
- На прошлом флеше также было. Скоро он проснётся, поедет помедленнее, надо подождать.
И вправду, минут через 10 Юрий Викторович вернулся к нам, сбавив темп и дождавшись нас.
Затем Юрий Викторович откашлялся и продекламировал стихотворение Александра Блока "Я жалобной рукой сжимаю свой костыль..."
Стихотворение заканчивалось строками:
Цитата:
И дальше мы бредём. И видим в щели зданий
Старинную игру вечерних содроганий.
Символизм, конечно, зашкаливал.
Мысленно я аплодировал Юрию Викторовичу, он был нечеловечески крут. Я бы не рассказал наизусть и стихотворение про белого бычка в тот момент, не то что вот так с разгона взять и процитировать Блока.
Будь с нами Виталий Новгородов, бьюсь об заклад, он был бы в ещё большем восторге. Виталий разбирается в литературе, не то, что я.
После этого Юрий Викторович вновь попытался ломануть, но быстро успокоился и вернулся к нам, затем обратился ко мне:
- Саша, проще всего думать, что Юрий Викторович чего-то подожрал.
Я опешил. Неожиданная мысль.
- Но не нужно делать поспешных упрощений, - добавил к своему пассажу Юрий Викторович и повторно ускорился.
Лёгкость, с которой Юрий Викторович забирался на холмы, поражала.
К счастью, Сергей и Илья на провокации не поддавались и скорость не раскачивали.
Километров за 15 до Боровичей Сергей объявил нам, что в Боровичах будет заправка Лукойл, и там мы нормально сможем отдохнуть - мол, он там как-то раз уже был, и там всё нормально было.
Отдохнуть и впрямь хотелось. И если отдых будет без комаров - так это вообще праздник, чего ещё можно желать?
Мы с Сергеем ещё обсудили, что Дмитрий составил маршрут для отбитых людей - для тех, кто не просто утверждают, что человеческое достоинство несовместимо с ездой на велосипеде, а уверены в том, что человеческое достоинство не существует как само понятие о нём: остановиться ночью никак, постоянно подъедают комары, горячей пищи не найти, постоянно приходится дубасить, график не предусматривает форс-мажоры. Да, понятно, что мы на первой половине потеряли много времени (и в этом тоже есть моя вина). Но чтобы вот так совсем без запаса по времени ехать - это редкость.
На въезде в Боровичи пришлось отвернуть на Т-образном перекрестке (не помню, что именно было написано на знаке, кажется, про Окуловку).
Сергей сказал:
- По ходу, мы на Лукойл не попадём по этому маршруту. Он у нас в стороне останется. Дима проложил нам преотлично.
- У нас что, заправки не будет до финиша?
- Заправка будет, но скорее всего не тот Лукойл, о котором я думал. А если это не он, то там может быть опять закрыто на вход.
- Посмотрим.
Мы въехали в Боровичи через Плесо, на Т-образном перекрестке с надписью "Центр Валдай" повернули налево в сторону Валдая.
Асфальт был отвратительным - с крупным щебнем, который торчал и упирался прямо в колёса.
Мелькнула мысль, что ежели до финиша будет всю дорогу вот так, то лично мне можно уже прямо сейчас бросать якорь в Боровичах, потому что я с гарантией 90+ км по такому не проеду на 23 мм в лимит.
Мы проскочили мимо здания "АО БКО", перемахнули через ж/д переезд и принялись высматривать заправку.
За переездом начался нормальный асфальт без торчащего гравия. Даже была заправка по левой стороне дороги. Но не Лукойл.
Проехали чуть дальше, мы же разборчивые, нам что попало не подходит.
По правой стороне дороги была другая заправка - Сургутнефтегаз. Памятуя о том, что на предыдущем Сургутнефтегазе нас изводили комары, решили, что и эта заправка нас не впечатляет.
Остановились на дороге, сомневаясь в том, что ежели высшие силы нам послали уже два шанса закупиться припасами, а мы их игнорируем, не прогневаем ли мы велосипедных богов таким вот вызывающим поведением, и не покарают ли они нас за это как в своё время Посейдон покарал Аякса?
В это время навстречу нам выкатились велосипедисты.
Сергей поспрашивал у коллег, что там впереди по курсу, и нет ли там заправки Лукойл. Коллеги ответили, что такого не видели.
Мы переглянулись и двинулись вперёд по той дороге, откуда приехал встреченный нами коллектив.
Через 300 м за поворотом располагалась заправка. Тот самый Лукойл, который для нас превратился в мираж, за которым мы ехали и не могли его найти.
Вот туда-то мы и заехали.
Пока мы парковали велики у стенки, Сергей задал риторический вопрос о том, что с людьми происходит, если они в упор не видят с дороги здоровенную заправку?
Мне подумалось, что с ними и с нами, и вообще со всеми происходит flèche.
В это время Илья попросил всех не разбегаться по заправке, а сначала сделать фотоотметку. На часах - 05:51.
По план-графику Дмитрия мы должны были выехать с заправки в 06:30, чтобы за 4 часа проехать оставшиеся 90 км до финиша.
Вроде бы у нас было время, и можно было не спешить. Чепуха, время уходило стремительно.
На Лукойле все смогли закрыть свои потребности - комфорт, никаких комаров, можно спокойно покушать и попить. И посидеть на плоском.
Когда пришла моя очередь сделать заказ на кассе, дама спросила меня:
- Послушайте, вы тут уже третья команда, до вас тут другие ребята заезжали. Можете сказать, что вообще происходит?
Я подумал, что если я скажу, что происходит flèche, то барышня на кассе ничего не поймёт.
- Любительская командная велогонка, которая длится сутки, - произнёс я.
- И как вы? - участливо спросила дама.
- У нас пока 438 км.
- Да вы с ума сошли. Вам же ещё на Валдай, да?
- Ну да. - Можно было подумать, что я отвечаю утвердительно на вопрос о том, куда мы едем дальше, а можно было понять и так, что на первую часть реплики. - Похоже, мы самый забористый маршрут выбрали.
- Да, тут другие цифры люди называли, но у вас прямо как-то сильно больше.
В конце концов вожделенный френч-дог попал в мои руки, я упал на диван за стол, где с отрешенным видом трапезничал Илья.
Не могу точно вспомнить, пожелал ли я приятного аппетита Илье. Стоило отметить, что Юрий Викторович был прав - по мере увеличения километров условности становились всё менее значимыми.
С другой стороны к этому моменту я 46+ часов подряд не спал, так что не то, что соблюдать формальности и приличия, а просто помнить об их существовании было немного затруднительно.
К нам подсел Юрий Викторович, со стаканом кофе в одной руке и с мороженым в другой. Вид у Юрия Викторовича был бодрый и очень довольный.
Как будто он всю ночь безмятежно спал.
Взяв что-то, похожее на ложку, половину мороженого из вафельного стаканчика Юрий Викторович опрокинул в стакан с кофе.
- Саша, хочешь мороженое в кофе?
Я пил лимонад. И задумался о том, как Юрий Викторович сможет добавить мне мороженое в мой кофе, если кофе у меня нет. Ведь это не так, чтобы легко было сделать. С другой стороны, я только что в очередной раз видел подтверждение того, что Юрий Викторович силён невообразимо. И такой пустяк, как отсутствие у меня стакана с кофе, его остановить едва ли сможет, если он всё же решит добавить мне в него мороженое.
В общём я нормально так загрузился с этими размышлениями.
Юрий Викторович моё молчание расценил как неуверенный отказ, но раз человек колеблется, его можно уговорить:
- Понимаю, выглядит неаппетитно. Да? - издалека начал Юрий Викторович.
- Да нет, нормально, - оценить вид в форме "нравится-не нравится" я мог однозначно и быстро, вместо того, чтобы думать о том, как к "ничто" добавить мороженое и получить кофе с мороженым на выходе после этой аддитивной операции.
- А вот я же говорил, что условности начнут уходить? - добавил Юрий Викторович.
- Да, это уже вовсю происходит, - согласился я. "И то ли ещё будет", подумал я про себя. Ткань реальности действительно изменилась. Из неё потихоньку исчезало все лишнее и ненужное, оставалось только существенное.
Я задал вопрос о том, завёл ли кто-нибудь будильник на КП 22 часа, чтобы мы его не проскочили?
Илья поблагодарил меня за напоминание и сказал, что сейчас же это сделает.
Боровичи - Валдай (514 км)В 06:25 мы двинулись в сторону Валдая, сняв перед этим тёплые вещи.
Светило солнце, впереди лежала Валдайская возвышенность.
Илья сказал, что нам предстоит набрать 1400 м по высоте за оставшиеся 90+ км пути.
Я вздрогнул. Я там ни разу не ездил. Я видел общий набор в треке 2200+ м, но я не догадался посмотреть, что львиная доля этого набора приходится на последние 17% пути. И я до этого момента был уверен, что 80% общего набора уже где-то за спиной.
Делать было нечего, надо было ехать.
Юрий Викторович к тому моменту проснулся и взбодрился окончательно. Он без всякой жалости раздавал на подъёмах. При этом он усугублял психологические травмы присутствующих словами о том, что и так еле-еле крутит.
В какой-то момент Илья высказался примерно так:
- Я в этом больше не участвую. Вот едем как едем, а успеем на финиш к 10:30 или нет - это как получится.
Сергей примкнул к Илье, я тоже согласился с коллегами, что убиться в полный хлам ради того, чтобы вовремя вкатить на финиш того не стоит.
Нам важно сделать 25 км после отметки 22 часа, и попасть по дистанции в отклонение 20% (а 20% от 530 км это примерно 100 км, то есть этот пункт мы уже выполнили).
Юрий Викторович временами сбавлял ход, потом снова пытался нас раскочегарить, но мы упрямились и не поддавались.
Где-то через 15 км от Боровичей состояние дорожного покрытия ухудшилось - снова асфальт с гравием. Камни торчали не настолько агрессивно, как на том переезде в Боровичах, но вибрации прилетали на раму, оттуда на педали и на ботинки, и это ощущение довольно болезненно отзывалось в пальцах ног.
Отделаться от него было невозможно, можно было только заключить контракт с собой, что это надо просто потерпеть ещё максимум три часа и принять как элемент реальности, а потом ты получишь какую-нибудь награду за это. Стакан вкусного морса, например. Но морс будет потом (обязательно), а терпеть надо сейчас и три часа подряд после этого "сейчас". Согласиться на такие условия было сложно, всё это было похоже на развод.
Проблема не была ограничена только вибрациями, в ложбинах между холмами стали попадаться трещины. Я переживал за пробои и скидывал скорость в конце спусков, чтобы не пробиться ненароком, и тратил больше энергии, чем необходимо, на подъёмы. Таким манером накушался я преизрядненько уже через 20 км после Боровичей, и мне уже дальше можно было и не ехать. Понятно, я полз в хвосте и едва справлялся с тем, чтобы держаться вместе с коллегами. А местами и не справлялся.
Добрались до пересечения с М-11, там начинался участок ремонта. О нём мы, конечно же, не были предупреждены.
Вот асфальт, снятый фрезой, вот грейдер, а перед мостом в д.Сопки красовался гравий.
Илья и Сергей преодолевали спец.участок лучше всех. Юрий Викторович шёл за ними следом. Я корячился последним, зарываясь в песок и камни.
Мимо меня проехал самосвал и приблизился к Юрию Викторовичу. Юрий Викторович отпрянул от самосвала, налетел на россыпь камней и пробил переднее колесо.
Накал эмоций был впечатляющим, как там не случился пожар в лесу вокруг, мне неведомо. И в этом месте я воздержусь от цитирования диалогов по этическим соображениям.
На ремонт проколов у нас не был запланирован бюджет времени - Дмитрий при расчётах выделил нам 4 часа со средней 22 с учётом остановки в Валдае на фото КП7.
Спуск к мосту и подъём за ним был засыпан гравием на два пальца толщиной.
Коллеги заехали это и вниз и вверх, я сказал себе, что никак не помогу парням, если жахну переднее или заднее колесо, и лучше зайду пешком.
Налёт цивилизованности слетал с меня, как пожухлая листва слетает с деревьев по осени. От этого слоя оставалось уже совсем мало. Почти ничего.
Шагая по камням, я орал вслух матерные ругательства. Я был очень зол, что задерживаю товарищей, а мы и так вывалились из графика. Никто, кроме меня не может сделать так, чтобы мы наконец поехали. А я лишён возможности это сделать. Меня ограничили специально, чтобы мы не уложились в график. От бессильной злобы я высказал в утреннюю тишину, нарушаемую шумом строительной техники, всё, что я думаю о грейдере, о щебне, о резине 23 мм, о пробоях и о себе.
На вершине холма меня дожидались. Лица не выглядели довольными.
На часах 08:29, пора было делать отметку КП 22 часа, и у нас как раз всё совпало так, что рядом оказался дорожный указатель Турны, на фоне которого мы и сфотографировались. Это сняло вопрос о том, как сделать отметку КП 22 часа, если вокруг только лес, и нет никаких примет, которые бы однозначно идентифицировали расположение на маршруте.
Мой велокомпьютер показывал, что мы проехали 485 км к этому моменту.
Пока я ходил по щебню, какой-то из камешков попал мне в ботинок, и не морщиться от боли при групповом построении мне уже не удалось.
Потребовать от коллег дать мне минуту на то, чтобы вытряхнуть ненужный предмет из ботинка мне показалось слишком большой наглостью с моей стороны после пешего этапа (показалось, прошла целая вечность), поэтому дальше я поехал с ним.
Ехать действительно было можно, соблюдая аккуратность. Благо щебня стало меньше, потом щебень стал уже укатанным, затем грейдер стал просто укатанной грунтовкой с вкраплениями щебёнки. Сойдёт.
Ещё несколько километров грейдера до знака "Новгородская область" удалось проехать без проколов и пробоев. Но мы потеряли время и скорость. Надо было это компенсировать.
Юрий Викторович был настроен доехать на финиш к 10:30, никакие полумеры "накрутить 25 км от КП 22 часа" его не интересовали. Юрий Викторович упёрся и ломил.
Илья твёрдо стоял на позиции - едем как можем, а как получится, так получится.
Такое вот противостояние.
Кажется, когда мы проезжали через Шую, я себе сказал, что я больше так не могу, и с меня уже хватит. Острый камешек в ботинке натурально сводил меня с ума, отвлекая на себя 80% моего когнитивного ресурса. Я видел этот камень сквозь ботинок, как будто в глазах включили рентгеновский аппарат. Видел и не мог его извлечь. Он издевался и насмехался надо мной.
И мало ли, что с меня уже хватит, и я не могу? Надо ехать. Пришлось отложить в сторону мысль о том, что я не могу.
Я не стал малодушно просить коллег об остановке, а поехал дальше, считая каждую оставшуюся сотню метров до КП7 по одометру.
Это было познавательным психологическим упражнением, и я ещё кое-что узнал о себе и своих пределах, чего не знал ранее.
Правда, такое знание не даётся просто так - чтобы его добыть, нужно было не просто снять с себя налёт цивилизованности, но и начать сдирать шкуру.
Когда мы прибыли в Валдай, проезд по тихому городку напомнил мне записи с фиксерских гонок. Только в этот раз я не был зрителем.
Наконец-то где-то мы нашли подходящую точку для того, чтобы превратить её в КП7.
Я воспользовался моментом, чтобы выкинуть камешек из ботинка. "Прокатился и хватит", - сказал я своему незванному компаньону, размером около 7 мм в диаметре. Он кое-чему успел меня научить, не сказав мне ни слова.
Валдай - финиш в Борисово (533 км (у кого-то посчитали 537))Навигация не работала из-за глушилок, оставалось гадать, правильно ли мы едем или нет. Группу вёл Сергей.
Пара водителей нам посигналили, когда мы крутили в подъёмчики.
Ответная реакция была настолько непечатной и энергетически заряженной, что это невозможно выразить на бумаге.
Казалось, автомобиль с клаксоном сейчас просто обязан расплавиться от неподдельной звериной ярости, которую выражали четыре человека одним своим видом в ответ на такой сигнал. Эти четверо оставили человеческое достоинство где-то позади себя далеко на дороге, потому что оно мешало им добраться на финиш вовремя.
Забив на приличный отдых, на нормальное питание, отринув межличностные границы, они подчинили себя духу flèche - крутить педали 24 часа. И тут какой-то посторонний со своим чувством собственной важности из жестяной коробки диктует, как им быть и что делать. Это не соответствует духу flèche, мы на разных уровнях, и у тебя, изнеженный торопыга, нет права даже косо смотреть в нашу сторону, не то, что говорить с нами. Это была такая декларация, если бы требовалось облечь её в литературную форму.
Когда мы проезжали мимо кладбищ, я наконец-то подтянулся к Илье и спросил - куда мы вваливаем, если мы уже точно давным-давно навернули 25 км от КП 22 часа?
Илья ответил, что мы не можем остановиться, и поэтому будем ехать, пока не приедем.
На ум непроизвольно пришло: "We'll get there when we'll get there." (c)
Что любопытно, этот ответ меня вполне устроил и снял нервное напряжение. Не с первого раза, правда, Илье пришлось его повторить, немного поменяв порядок слов.
Без навигации понять, где там финиш, было нереально. Я не помнил эту местность, я был там достаточно давно, и никак не мог оценить, сколько осталось. Да и какая разница, сколько бы ни оставалось - это всё наше.
Добрались до поворота на "Рощино, 9". Свернули.
Юрий Викторович вышел вперёд и пошёл в отрыв.
Илья сказал:
- Ну что это такое опять? - На слово "опять" был сделан такой акцент, будто по нему били гидравлическим молотом. - Мы же его не догоним, а дорогу он вообще знает?
Сергей пожал плечами, мол, я ничего не могу с этим сделать.
Мы добираемся до развилки с М-10, где нам надо свернуть в Борисово, Юрий Викторович катит в 50 метрах перед нами. Разумеется, он чешет прямо на развилке вместо того, чтобы свернуть налево.
Сил догонять беглеца ни у кого нет.
Сергей и Илья говорят, что мы теперь точно не успеем в 24 часа и сворачивают налево в Борисово. Да пусть Юрий Викторович гоняет как хочет в одно лицо до потери пульса, хоть до завтрашнего утра тут кругами укатывается по заповеднику. Сколько можно, в самом деле, над командой издеваться? Предел человеческого терпения был выбран до последней сотой доли миллиметра.
Я останавливаюсь на развилке и кричу, что, мол, тормози. Юрий Викторович, разумеется, не слышит. Меня слышит весь лес на всей Валдайской возвышенности прямо до Боровичей - жучки, паучки, лоси, медведи, кто там ещё водится? Вот они все - они меня слышат и тормозят, потому что невозможно не тормозить, когда орут вот так. А Юрий Викторович - нет, он не слышит и не тормозит.
Достаю телефон, набираю Юрия Викторовича наудачу - абонент не абонент. Отличные новости за 18 минут до конца лимита! Что делать-то?
Хочется бросить телефон вслед Юрию Викторовичу, чтобы он оглянулся. Понятно, не докину, не попаду.
Я головой понимаю, что если сейчас поехать за Юрием Викторовичем, то он подумает, что едет правильно и продолжит наворачивать километры туда, куда не надо. И мы потом вспотеем эту незапланированную радиалку обратно крутить (с коэффициентом 0.5, язвительно подумал я про себя, глядя на холмики и вспоминая обрывок из правил).
Поэтому я стою и не дёргаюсь, терпеливо дожидаясь, когда Юрий Викторович обернётся назад, и поймёт, что поступил неправильно. А надо ехать.
Наконец Юрий Викторович оборачивается в паре сотен метров от меня, видит, что я машу ему рукой и разворачивается.
Уверившись в том, что Юрий Викторович движется в правильном направлении, я трогаюсь с места вслед за Сергеем и Ильёй в сторону Борисово.
Их не видно за поворотами дороги. Но я знаю, что они где-то там, впереди, и они ждут. И они уже тоже измотаны. И они очень недовольны за вот этот загиб перед финишем и эмоциональные американские горки - успеем-не успеем, которых можно было бы избежать, если бы Юрию Викторовичу не приспичило без всякой причины ненадолго ускориться.
В конце концов парней я замечаю, они сбавили темп и неспешно подкручивают. Подтягивается ко мне Юрий Викторович.
Видит, что мы едем где-то 25 (быть может меньше) км/ч.
Спрашивает меня:
- Сколько нам ещё ехать?
- Совершенно не имею понятия, я просто еду за Сергеем с Ильёй, и мне уже вообще всё до фонаря. - Это я сейчас изложил ответ в литературной форме, но в устном выражении он был весьма далёк от написанного.
Юрий Викторович спрашивает с долей иронии и сарказма:
- А мы правда будем так медленно ехать до конца?
И тут меня прорывает. И вот я уже без всякой паузы срываюсь на крик в ответ:
- Да! Да, мы будем ехать именно так!!! Потому что сил уже никаких нет, горки утомили просто в край! И если сейчас добавить хотя бы 0.5 км/ч, то случится драка, я отвечаю.
И тут Юрий Викторович спокойным тоном врача на приёме мне говорит:
- Вот, Александр Юрьевич, вот он - катарсис! Наконец-то хоть что-то человеческое в тебе стало проявляться.
И я затыкаюсь, понимая, как нелепо всё это смотрится со стороны: как незначительны мои претензии, как смехотворны мои угрозы.
И я догадываюсь, что позже я буду жалеть о том, что не сдержался, и мне будет стыдно за себя.
А Юрий Викторович, в свою очередь, не добавляет 0.5 км/ч, а едет в моём темпе.
Вот оно, незамысловатое счастье рандоннёра!
Через примерно 2 км мы финишировали. Это случилось в 10:25 согласно показаний моего велокомпьютера.
На последней паре сотне метров мы едва не поругались из-за того, где нам отметить финиш - у баннеров на дороге, или всё же заехать на территорию коттеджного комплекса, и сделать это уже там?
В конце концов мы решили, что сразу едем внутрь, и не надо выделываться.
Коллеги шустро заехали по грунтовке с дороги и протянули дальше в ворота. Я же с большим подозрением отнёсся к грунтовке, на которой было совсем мало камней: "а вдруг пробой?!" горела табличка в голове. Её забыли погасить.
Общее время составило 23:53, с фактическим стартом в 10:32. "Мы сделали это!" Мы несколько раз со всей мощью математического аппарата доказали себе, что мы точно не уложимся. Мы всё посчитали. И всё равно уложились, отмахнувшись от идеи о том, что это невозможно сделать.
ФинишНас встретили все те, кто были у домика в тот момент. Оперативно позвали построиться, чтобы сфотографировать нашу команду на финише.
Лица, знакомые люди, не всегда успешные попытки вспомнить, кто есть кто, и как кого зовут - смешиваются имена и фамилии, и требуется приложить усилие к тому, чтобы расставить их на правильные места.
Очень интересное ощущение.
И да, по поводу катарсиса, я скажу так. Выражение эмоций стало прямее и откровеннее некуда. Никаких условностей, ничего лишнего. Ты, твои страхи, твоя боль, твоё "всё, я больше не могу", всё это - перед тобой, высвеченное как лучом лазера во всех подробностях. Какой ты жалкий, кричащий "пощады!", а затем всё меняется, когда говоришь себе "вперёд!" и не останавливаешься, следуя за теми, кто также не сдаётся.
Это чувство сметало любые барьеры. И ради этого стоило ехать. И стоило вписаться. И если бы мне кто-то до старта сказал, что на последней сотне, Саша, ты вот так убьёшься - я бы, не раздумывая, всё это проделал ещё раз.
Спасибо, парни, вы нереально могучие, снимаю перед вам шляпу. Юрий Викторович, Илья Васильев, Сергей Акименко - вы настоящие монстры, люди из стали с несгибаемой волей. Почёт.
Дмитрий Кимбер - даже то, что лично у тебя не получилось, ничего не меняет - без тебя бы всё это не состоялось в том виде, в котором произошло.
Все, кто это придумал и организовал - поклон вам до земли. Как ещё можно узнать о себе столько всего интересного?
Вот просто представьте, что я на финише, увидев Надежду Синельник, не смог вспомнить её имя, когда она нас фотографировала. А ведь мы волонтёрили вместе на другом flèche, и не то, чтобы пять минут поговорили тогда.
Мне было неловко. Условности, базовый этикет и ритуалы, существующие в человеческом обществе для того, чтобы давать людям возможность общаться между собой, проявлять уважение, подтверждать взаимную ценность и всё прочее, исчезли лишь для нас, а волонтёры на такое не подписывались. Необходимо было об этом вспомнить, вернуться в человеческое обличье и отдать людям должное.
Минут через 10-15 меня отпустило, и память стала возвращаться. Я разыскал Надю, отдельно поздоровался-объяснился и всё вот это, и снял неловкость.
Сам факт того, что я к финишу перестал узнавать людей в лицо - смотрю на человека и не помню, как его зовут - это что-то из рубрики "удивительное и невероятное". Не представлял себе, что до такого состояния можно докататься, а ведь всего-то и надо было проехать 530+ км в хорошей компании целеустремленных, остроумных и позитивных людей по интересному маршруту с жёстким лимитом по времени (ну да ночь не поспать перед этим, но это детали).
Заботу волонтёров помню. Помню и то, что перекинулся несколькими словами с Надеждой Синельник и Еленой Расковой по поводу того, как волонтёрилось. Наши чудесные дамы сообщили, что в этот раз условия для приготовления пищи были очень сильно так себе и готовить было той ещё морокой. И по взглядам и едва заметно поникшим плечам было понятно, что они ужасно умотались со всеми этими делами - не хуже, чем сами участники, как это обычно с волонтёрами и бывает. Только волонтёрам нельзя забивать на условности человеческого общежития, и поэтому им сложнее.
Спасибо за приём, спасибо за душевное отношение, вкусную пищу, за сладкие угощения, за трогательную заботу, деликатную расстановку посуды по столу - лишь бы не потревожить и не заставить менять позу отдыхающих участников.
Спасибо за возможность выдохнуть, прийти в себя и вспомнить о том, что человеческое достоинство вполне существует, и не только как абстрактное понятие в учебниках философии.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
