Ага, в Зимбабве...

православная церковь довольно неоднородна. Есть нормальные батюшки, адекватные и т.д. Но есть просто таки фашиствующие элементы или мракобесы вроде мелькавшего здесь Диомида.

Православная церковь порой прямо таки дышит обскурантизмом - и выглядит это комично.

Мы как раз сами себя только и уважаем. Каждый сам себя. И все. А окружающих - нет.

А тем временем лишенный сана епископ Чукотский и Анадырский Диомид предал анафеме патриарха Алексия II ....ей богу, новости - как историю религии читаешь

В англиканской церкви тоже неспокойно.
После сочетания браком в англиканской церкви двух мужчин, которое провела женщина-священник, некоторые более консервативные англикане испытали... лёгкое удивление.

Думаю, слово "легкое" не совсем точно отражает степень удивления.

Я вот сегодня утром был действительно слегка удивлен, когда при въезде на Смоленское кладбище через очень боковые ворота обнаружил там стоящий ААА, характерных людей... За воротами, которые обычно закрыты, другой внедорожник, люди в строгой одежде и прическах, начищенные ботинки... ну, не верующий я, не знал о серьезной дате... далее на кладбище аффигенные очереди в часовню, со странными людьми вокруг очереди... Ввспомнил прошлый год, число сильно верующих растет в геометрической прогрессии. Поэтому милиция вынуждена перекрывать подъезды заранее, пропуская к кладбищу автотранспорт по номерам. Отдельные номера пропускались "в нумера" и на территорию, где люди то с трудом расходились. А отдельные "номера", судя по воротам, пропускались к святым с других входов... Короче, ходы надо знать
Блин, вот цирк то

Лев Толстой о православии:

"...То, что я отрекся от Церкви называющей себя Православной, это совершенно справедливо.

...И я убедился, что учение Церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же - собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающего совершенно весь смысл христианского учения.

...Я действительно отрекся от Церкви, перестал исполнять ее обряды и написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей и мертвое мое тело убрали бы поскорее, без всяких над ним заклинаний и молитв, как убирают всякую противную и ненужную вещь, чтобы она не мешала живым.